Форум » «Ледниковый период» » Ирина Лобачёва и ее партнеры в шоу (продолжение) » Ответить

Ирина Лобачёва и ее партнеры в шоу (продолжение)

Gela:

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 All

katrin212: Я активно голосую, на работе нет возможности, а вот дома пока бодрствую, свой долг выполняю добросовестно.

Alexa: Мы за выходные с 10,8 на 9,8 съехали

Adorer: Alexa пишет: Мы за выходные с 10,8 на 9,8 съехали Неужели, это потому что меня не было? http://www.peopleschoice.ru/votings/peopleschoice/8217.html?answer_id=56103#voting


katrin212: Девушки, я в шоке легком. Завтра в программе Андрея Малахова "Пусть говорят" будет тема: Некая Людмила Татарова говорит о том, что 10 лет назад ее муж тогдашний Денис Матросов, обвинив ее в изменив, отказался от новорожденных детей мальчиков-близнецов. Теперь Людмила Татарова замужем за старшим братом Никиты Джигурды. Она хочет сделать генетическую экспертизу и доказать всем, Денису в том числе, что это его дети. Не пропустите.

Alexa: Катрин, эту тему в СМИ давно уже мусолят

Alexa: Что-то наш народ в голосовалке на ФПК так и не отписался весь...

katrin212: А я впервые слышу. Удивлена. А почему так вяло в голосовалке работаем? Ведь наших много, почему не пишут ничего. А сколько постоянных не заходят к нам вообще. Вон навкоманы какие активные можно только позавидовать. А тут. Что же будет после двух "разгромных" танцев с Марининым и Чернышовым? Совсем скиснем и сникнем?

Alexa: Неееааа Соберёмся и,как всегда

Adorer: katrin212, это старая история и Денис по этому поводу сильно переживает. Он не отказывался, а просто просит Людмилу не внушать детям, что он от них отказался, потому что это была её инициатива, чтобы дети не общались с отцом. А зачем эта передача, тоже понятно... да и родственники Джигурды никогда не упустят шанс так пропиариться. Жалко Машу.

katrin212: Маша умная женщина, все про себя и про Дениса понимает(как Гузеева говорит). А Людмила Татарова могла все по закону сделать, если действительно хотела бы добиться алиментов на детей. Делается экспертиза, правда она дорога, но если бы подтвердился факт отцовства, отец и оплатил бы. Но тут явно нужна шумиха, пиар. А еще на первом канале "засветиться". Вот и решили добиться "справедливости" на первом. Ситуация очень гадкая.

Lucky Lady: katrin212 пишет: А тут. Что же будет после двух "разгромных" танцев с Марининым и Чернышовым? Совсем скиснем и сникнем? Нет конечно! Мы уже умеем закрывать глаза на оценки "добросовестных" судей Вот, кстати, на счет судейства: я сейчас прочитала в электронной версии новое интервью Ирины и она там сказала, что Тат вроде как уже по привычке ставит низкие оценки ей, а сама Ирочка больше переживает за партнеров, чем за себя. Интервью сюда скопировать? Вот некоторые фото оттуда.

Аннушка: Нюю, видимо на эмоциях. Так за Машу с Максом стало обидно... *виновато* А по поводу Татаровой. Недавно в Караване большой роман был от ее лица. Раньше было не время. А сейчас Ванечка родился. Почему бы не сказать гадость... В газете "Моя семья" интервью с Машей Куликовой. Выложить?

inna_m: Да, просто ужасная будет передача...Желаю Денису с честью выйти из этого ....Мало ли что в жизни было... У каждого своя правда....но..Вот нет у меня уважения к такому типу женщин, как эта или Зарубина...Зачем разбираться при всем честном народе??? Что от этого мир воцарится быстрее??? Эта особа везде трещала, что она якобы сама отказалась от экспертизы..Теперь вдруг требует!!!! Дети не виноваты. Что ж...все это грустно очень...

Lucky Lady: В газете "Моя семья" интервью с Машей Куликовой. Выложить? Да, пожалуйста

inna_m: Lucky Lady Фото - класс!! Спасибо!!! Мартин - красавчик!!! Ира- сама элегантность!!! И..как же я люблю "куриную лапку"( это я о черно-белом платье-футляре) Вот тут электронная версия .Ирина Лобачева. Исповедь «Снежной королевы»

Alexa: Lucky Lady пишет: Интервью сюда скопировать? Вот некоторые фото оттуда. Конечно скопировать! А фото классные! Ирочка на них просто шикарная!

Lucky Lady: Ирочка всегда на всех кадрах прелестна, согласна с вами! Из ее истории что-то уже и раньше печатали, но есть и новые рассказы из Ириной жизни Ирина Лобачева. Исповедь «Снежной королевы» Ирина Лобачева Коллекция. Караван историй Знаю, что за глаза меня так называют: закрытая, невозмутимая, холодная. Наверное. В спорте нужно уметь контролировать свои эмоции, а привычка — вторая натура. Но сегодня я хочу откровенно рассказать о своей жизни, без этого проститься с прошлым не получается... Илья очень изменился после нашего возвращения в Москву. Это произошло шокирующе быстро, словно проснувшись однажды утром, я обнаружила рядом с собой другого человека. Сейчас, пережив развод, я понимаю, что это было неизбежно. Мы ежесекундно были рядом на протяжении шестнадцати лет. Спали, тренировались, проигрывали, побеждали и, видимо, приелись друг другу. В большом спорте, как на войне, — год за три. За это время, наверное, прожили и серебряную, и золотую свадьбы. Из спортсменов, выступающих вместе, часто складываются семейные пары. Совместная работа на результат сплачивает, оба идут одной дорогой к своей цели, не видя ничего вокруг. С одной стороны, это хорошо, с другой — в таком союзе есть некая безысходность. Когда цель достигнута и у обоих появляется возможность оглядеться по сторонам, вдруг выясняется, что мир огромен, он не ограничивается бортиком ледовой коробки и партнером, которого ты обнимаешь и в обязательной программе, и в постели. А тут еще горящая огнями, манящая соблазнами Москва. После сонной, скучной Америки, где мы провели семь лет, жизнь здесь показалась настоящим фейерверком! Авербух организовал собственное театрализованное шоу «Ледовая симфония» с участием мировых звезд фигурного катания. Успех был грандиозный! Илья оберегал меня от переизбытка столичных впечатлений, чтобы, не дай бог, не перенервничала: я ждала ребенка. Мы планировали это событие, но когда сказала Илье, что беременна, почувствовала — он испытал легкую панику. Авербух очень ответственный человек и сразу стал думать: сможет ли обеспечить нас всем необходимым, как мы будем жить втроем? Конечно, у всех мужчин возникает мандраж при таком известии, но отнюдь не каждый думает в первую очередь о семье. Сын родился в марте, и мы назвали его Мартином. Оказалось, что в Москве есть храм Святого Мартина Исповедника. Именно там мы и окрестили нашего Мартюху. Я сидела с ребенком, а Илья, заделавшийся продюсером, должен был вести светскую жизнь. Он окунулся в московскую тусовку, познакомился со множеством людей, среди них, естественно, было немало красивых женщин. К сожалению, вокруг слишком много интриганов и завистников. Ну никак не могут они простить людям их успешности! Мне даже не надо было напрягаться, чтобы что-то выяснить. «Добрые» дяди и тети сами звонили: «А ты знаешь, что твой муж сейчас сидит в ресторане с одной известной певицей?» Довольно долго я ничего не говорила Илье. Была убеждена, что это какая-то подстава. Привыкла доверять мужу, мы никогда не изменяли друг другу. Поэтому держала все в себе. Не реагировала и на «желтую» прессу, приписывавшую Авербуху романы то с одной актрисой, то с другой. Но в какой-то момент не выдержала. Он все отрицал: «Зачем слушать всякую чушь?! В следующий раз просто пошли тех, кто звонит, куда подальше». Я так и сделала. А Илья стал возвращаться домой все позднее: «Тренировка затянулась». Я кормила его ужином под аккомпанемент эсэмэсок. Ничего не объясняя, муж выходил с блуждающей улыбкой в другую комнату и перезванивал. Ни разу не позволила себе даже прислушаться к этим разговорам, не говоря уже о том, чтобы залезть в его телефон, посмотреть, кому он звонил, рыться в сообщениях. Не хотела унижать ни его, ни себя... Но вскоре и так узнала правду. На проекте «Звезды на льду» Илья и не думал скрывать, что с одной из участниц его связывают особые отношения. Я поняла: если муж дошел до того, что не обращает внимания на жену, которая все это видит, значит, он уже все для себя решил. Теперь слово было за мной. Но я не могла — очень его любила. Очень. Как и все предыдущие годы, наполненные общей борьбой, общими заботами, радостями и печалями. Никогда не задумывалась за что, не ставила плюсы и минусы: вот в этом он хорош, а здесь мог бы быть и получше. Вот и теперь просто терпеливо ждала каждый день в течение двух лет. Сидела на кухне, уставившись в одну точку, понимая, что теряю мужа, и надеялась, что, может, если буду ждать, он вернется. Вернется тот прежний, мудрый, все знающий и понимающий Илья, который всегда подставлял плечо в трудную минуту. Какой толк говорить о том, что я пережила, что творилось в моей душе все эти долгие мучительные часы, ночи ожидания? Я не одна такая — похожих историй сколько хочешь, и все обманутые женщины чувствуют одно и то же: боль, унижение и тоску одиночества. Почему я терпела так долго? Да потому что до последнего верила, что все опять станет как прежде, ведь мы прожили вместе огромную жизнь. За год до расставания Илья преподнес мне в сундучке из живых роз роскошное бриллиантовое колье. «Ну наконец-то, — подумала я, — он все понял, он просит прощения, он возвращается!» Но не случилось... Когда-то мы мечтали, что у нас обязательно будет двое детей — мальчик и девочка. Не случилось и этого. Я потеряла второго ребенка. Наверное, подспудно мы оба надеялись, что беременность вновь сблизит нас. Илья, правда, ни на чем не настаивал. Понимал, что в нашей с ним ситуации не имеет на это права. Женщина рожает детей прежде всего для себя. И оставить ребенка было моим решением. Но на третьем месяце я его потеряла. Выкидыш. Наверное, именно тогда что-то умерло в моей душе...

Lucky Lady: (продолжение) Когда Мартину исполнилось два с половиной года, мы развелись. Это была моя инициатива, Илья старался как-то склеить наши отношения, словно разбитую чашку, но я чувствовала, что это невозможно, мы уже прошли точку невозврата. Не могла и не хотела больше терпеть, нервы стали ни к черту, мои страхи и неуверенность отражались на маленьком сыне, я все чаще срывалась. Не помню, что стало последней каплей, после которой сказала: «Все! Хватит!» Жила в каком-то трансе, не фиксируя в памяти череду душевных ран. Помню только, что это было в пятницу вечером и я не успевала подать заявление на развод. Перепоручила Мартина няне и все выходные прорыдала. Выплакала, наверное, целое море слез и вместе с ними остатки надежды. А рано утром в понедельник поехала в суд. Я долго могу молчать, терпеть и тереть к носу, но когда чаша переполняется, рублю раз и навсегда. Пускай это будет ножом по сердцу, но обратной дороги нет. Приехала на тренировку «Ледникового периода» и прямо на льду отдала Илье повестку в суд. Он отреагировал на удивление спокойно, ведь знал меня как никто другой и понимал, что решение мое продуманное и взвешенное. Нам не было нужды выяснять отношения. Друзья меня осуждали. Некоторые крутили пальцем у виска: «Зачем ты это делаешь? Он так поднялся! Ты же уходишь от миллионера!» В прессе даже появились намеки на то, что это просто пиар-ход. Дескать, зачем нужно было прилюдно оглашать свое решение? Могли бы и дома по-тихому все обсудить. Честное слово, и в мыслях не было давать пищу досужим сплетникам. То, что я сделала, было абсолютно естественным. Только ледовая площадка оставалась для нас домом. А в нашей квартире к тому времени проживали всего лишь фантомы бывших супругов, милые интеллигентные соседи, связанные общим ребенком. Первый год без Ильи дался очень тяжело. Словно маленькая девочка, внезапно оставшаяся без родителей, привыкала к мысли, что я одна. Училась жить. Не с чистого листа, нет. Меня держали воспоминания, которые я бережно день за днем перебирала в памяти, как блестящие камешки. Они-то и помогли выплыть... Я с детства привыкла к самостоятельности. У меня была цель, и я упрямо к ней стремилась, не особенно оглядываясь по сторонам. С Ильей мы познакомились еще первоклашками-фигуристами на летних сборах в Сочи. У меня даже фотография сохранилась, где мы рядышком сидим на камне. Я его тогда недолюбливала. Потому что была правильная, целеустремленная, не отлынивала от занятий, а Илюшка, поддавшись влиянию других мальчишек, лоботрясничал, вместо того чтобы бежать кросс, сворачивал на полянку и собирал землянику. Я же никуда не сворачивала, и по мне тренеры засекали время, объявляя остальным выговор. Ребята даже бойкотировали меня за то, что подставляю их. Но я не собиралась сдаваться. Не для того пришла в спорт, чтобы лодырничать. У меня была ответственность перед родителями, бабушкой и собой. Фигурное катание — это дорога, которую я выбрала, чтобы выбиться в люди. Я ведь из простой семьи. Мама — старшая акушерка, папа — электрик, бабушка — пекарь. Достаток ниже среднего, перебивались от зарплаты до зарплаты, экономили на еде, чтобы купить польскую стенку в небольшую квартиру в подмосковной Ивантеевке. Я благодарна родителям, что они при такой жизни тянули нас с младшим братом, как могли. Саша родился инвалидом. ДЦП — детский церебральный паралич, страшный диагноз, не оставлявший надежд на излечение. До последнего времени никто, кроме Авербуха, не знал про наше семейное горе. Зачем? Чтобы посочувствовали? Нам не нужно было сочувствие, а действенную помощь не мог оказать никто. Говорю об этом сейчас впервые и с легким сердцем, потому что теперь имею возможность помогать больным детям с таким же диагнозом, как у моего Сашки, который живет полноценной жизнью в окружении любящих людей. Когда брату было лет пять, нам посоветовали отдать его в интернат в Загорске, мол, там научат читать, писать, адаптируют к жизни лучше, чем в семье. Мама согласилась, потому что денег на серьезное лечение не было, приходилось надеяться на помощь государства. При первой же возможности, выкроив паузу между тренировками (я только начала заниматься фигурным катанием), вместе с бабушкой и мамой мы поехали на электричке навестить брата. Привезли с собой шашлык, арбуз, чтобы его порадовать, посидеть в семейном кругу. Выбрали полянку в лесу, стали разводить костер. Мама пошла за Сашей. — А вот и мы... Слезы навернулись на глаза, когда я увидела своего маленького братика: худой, весь в синяках. Оказалось, в интернате его били старшие дети, да и от воспитателей перепадало. Из-за постоянного стресса Саша стал хуже ходить и говорить. Мы не сразу поняли, что он пытается нам сказать, — слова с трудом выталкивались из горла, словно спотыкаясь. Так он с тех пор и заикается. Я была в ужасе: — Мама, если мы сейчас же не увезем его отсюда, никуда не поеду, останусь с Сашей! И буду его защищать! Мне в ту пору было всего семь с половиной лет, я еще в куклы играла, но сообразила, что так быть не должно: Сашу погубят в этом хваленом интернате. Ну и что, что мой брат не похож на других, я все равно не стану его меньше любить. А таких добрых, ласковых и искренних, как он, еще поискать! В тот же день нам Сашу отдать не могли, нужно было, как водится, оформить соответствующие документы. Но вечером следующего дня формальности были улажены, и с тех пор брат жил дома с нами. Правда, в детстве мы с ним не так много общались — времени не было. Я стала воплощать в жизнь свою мечту. В то время по телевизору что показывали? Хоккей, фигурное катание, художественный фильм после девяти вечера и пятнадцатиминутный выпуск мультфильмов по выходным. Я с удовольствием, как все дети, смотрела мультики, выступления же фигуристов просто завораживали. Меня неудержимо влекло в этот сверкающий мир льда. Но коньки стоили дорого. Оставалось мечтать и мысленно крутить пируэты. Видя мои страдания, мама с бабушкой два года копили деньги. Как же я была счастлива, найдя под новогодней елкой свои первые белые «снегурочки»! Сразу же поступила в школу фигурного катания и очень старалась на тренировках, мне хотелось оправдать дорогой подарок и отблагодарить родителей, которые первый год каждый день возили меня на занятия. В восемь лет я уже стала самостоятельно ездить из Ивантеевки в Москву. Папа и мама работали сутками, а бабушка сидела с Сашей. Мама провожала меня до электрички и договаривалась с машинистами, чтобы присмотрели за ее девочкой. Заплатить «за пригляд» возможности не было, так она благодарила пирогами и плюшками, которые пекла бабушка. Скоро меня уже знали все машинисты на маршруте и встречали как свою. Даже бутербродами подкармливали в дороге, домой-то я возвращалась в двенадцать часов ночи. Случалось, бежала со всех ног с тренировки и все-таки опаздывала на последнюю электричку, так машинисты, нарушая расписание, задерживали отправление. Хватали меня, запыхавшуюся, с перрона за шкирку — и в вагон: «Скорее! Скорее!» Мама или бабушка встречали на станции, переживали. Уроки я делала в промежутках между тренировками в раздевалке или в электричке, домой приезжала вымотанная, еле живая. Мне бы до кровати доползти и уснуть, но мама, пока я ужинала, разбирала школьные тетради и требовала: «Садись за стол. Ты это не доделала, здесь не дописала!» Только после того как домашнее задание было выполнено, она отправляла меня, спящую на ходу, мыться в душ. Спорт спортом, но запускать учебу и себя мама не позволяла, хотела, чтобы дочь обязательно поступила в институт и была опрятной. Конечно, в глубине души она меня жалела, но знала, что приучать ребенка работать и следить за собой надо с детства. Я была загружена по полной программе. Естественно, и злилась, и плакала, всякое было. Особенно тяжело пришлось лет в одиннадцать, когда усложнилась школьная программа. Начались истерики, срывы, я хотела бросить фигурное катание, но мама очень аккуратно, без нажима настояла: «Смотри, как бы потом не пожалеть». Да я и сама, несмотря на горячее желание сбросить непосильное бремя, понимала, что не могу подвести родителей. Когда было особенно тяжело, представляла своего кумира — великую Ирину Роднину: как она стоит на высшей ступени пьедестала, а по щекам катятся слезы... Прожив жизнь в спорте, могу сказать: добиваются успеха не талантливые люди, а упорные трудяги, которые очень хотят исполнить свою мечту. Если не получается, значит, не очень-то ты этого хотел. Приходится отказываться сначала от кукол, потом от любви, веселых компаний и праздников. Далеко не все так могут. Тем более сейчас, когда доступно что угодно, стоит только руку протянуть с зажатой в ней купюрой. Это раньше мы готовы были тренироваться до седьмого пота, чтобы попасть на чемпионат в Чехословакию и купить там кроссовки «Адидас». В спорте почти не было детей из обеспеченных семей, поскольку у них отсутствовал стимул тренироваться круглыми сутками. Зато результаты были куда лучше, чем сейчас. Когда мне исполнилось тринадцать, я переселилась в общежитие «Динамо» у станции метро «Водный стадион». К родителям выбиралась редко. Тренировок не было только по воскресеньям. В выходной хотелось отдохнуть, выспаться, а не трястись в электричке до Ивантеевки и обратно. С одной стороны, стало полегче, не нужно было каждый день тратить уйму времени на дорогу. С другой — дома мама за тобой присмотрит, уберет, покормит. А в общежитии, как в армии, — дедовщина: ты младшая, вот и мой за всеми посуду, драй сковородки. Желающих нянчиться со мной не было — соседи, в основном, люди взрослые. Я научилась полностью себя обслуживать, готовить. Лишний раз из своей комнаты не выходила, запрусь и сижу одна. Веселого в такой жизни мало. В подростковом возрасте у меня от перегрузок начались проблемы с коленями, врачи запретили прыгать, и пришлось перейти в танцы на льду. Тогда считалось, что уйти из одиночного катания в парное это все равно что выбыть в аутсайдеры. Мол, в танцы идут те, у кого не получилось в одиночном. А меня в мои пятнадцать лет еще пугала необходимость взять за руку незнакомого мальчика, стать с ним одним целым — парой. Дикость какая то! Но желание пробиться перебороло и стеснительность, и предрассудки. Мой первый партнер Олег Онищенко стал моей первой любовью. Полтора года мы были вместе, а потом он решил бросить фигурное катание и заняться бизнесом в Одессе. Олег сделал мне предложение, он и его родители очень хотели, чтобы мы поженились сразу после окончания школы. Я была сильно влюблена, но все-таки выбрала лед. Не могла подвести свою семью и себя, слишком много сил уже было отдано фигурному катанию. А я не из тех, кто бросает все на полпути. После Онищенко я встала в пару с Алексеем Поспеловым. Но ненадолго. Алеша познакомился с девушкой из Швейцарии, немедленно на ней женился и уехал за границу. Устроился работать в «Макдоналдс», дорос до менеджера. А потом вернулся на лед, занялся тренерской работой. Мы виделись года три-четыре назад — в нем ничего не осталось от того Лешки, которого я знала, он теперь выглядит как истинный ариец. После отъезда Поспелова моим партнером стал Илья Авербух. До меня он танцевал с Мариной Анисиной, вместе они добились хороших результатов, стали двукратными чемпионами мира среди юниоров. Потом многие говорили, что я разбила их пару. Полная ерунда! Я тут совершенно ни при чем. Мы с Ильей не собирались кататься вместе. Но у него все чаще возникали конфликты с Мариной, они ругались и наконец расстались. Практически все юниорские пары, как показывает опыт, распадаются во взрослом спорте. Мы с Ильей встали в пару, когда нам было по восемнадцать. Я увидела его и вспомнила, как десять лет назад на детских соревнованиях, устроенных для маленьких спортсменов Натальей Дубинской, была Пчелкой, а он — Лягушонком. Честно говоря, удивилась, осознав, какой из Лягушонка вырос интересный юноша. Илья сразу мне понравился. Я ему, наверное, тоже. Иначе зачем было дарить мне подвеску — маленький золотой конек, которую Авербух привез из Швейцарии? Немыслимое расточительство в ту пору. Я и сейчас ношу его на цепочке... Илюша никогда не был мелочным. Причем такие нужные и полезные в быту вещи, как кастрюли и пылесосы, за подарки не считал, покупал их просто так, без повода. Дарил же очень дорогие и красивые украшения. Но их время пришло позже. А тогда мы были юными, бедными, никому не известными начинающими фигуристами. Меня поражала его самостоятельность. Илья обо всем имел собственное мнение и четкий, совершенно осознанный план действий на будущее. Наверное, это у него от родителей. Они воспитывали Илью жестко, требуя сначала хорошенько подумать и только потом сделать. Уже тогда, в восемнадцать лет, он был личностью независимой и незаурядной. Мне нравились его взрослые рассуждения, Илья прекрасно разбирался в истории и был замечательным рассказчиком. Он меня прямо завораживал своими экскурсами. Я чувствовала в нем лидера, хотя и была на год старше. Мы как-то быстро поняли, что должны быть вместе не только на льду, и сняли квартиру. Родители, естественно, пытались помочь, но Илья не очень хотел одалживаться. По вечерам садился за руль своей вишневой «восьмерки» и занимался извозом. На машину он заработал, выступая еще в паре с Анисиной. Пока другие транжирили деньги на развлечения и сувениры, Илья копил. Он еще не успел сдать на права, а в гараже уже стояла новенькая «Лада». Конечно, для того времени это было неслыханно: в таком юном возрасте решиться жить как муж и жена без штампа в паспорте. Но моя мама не сказала ни слова против. Надо отдать ей должное: она никогда не пыталась на меня давить, предоставляя возможность совершать собственные ошибки. И на этот раз ограничилась лишь небольшой лекцией о пользе контрацептивов. Мама Ильи тоже смирилась с его решением. Но мир не без «добрых» людей. Время от времени нам все равно приходилось краснеть и стесняться своего раннего союза. Младший брат Ильи — Даня — появился на свет незадолго до того, как мы стали жить вместе. Как-то родители уехали в Крым, оставив на нас квартиру и полуторагодовалого малыша. В первый же день, выйдя на прогулку с коляской, мы услышали от бабулек, сидящих на скамейке у подъезда: «Вот нарожают и ходют! Бесстыдники!» Мы вцепились в коляску и припустили бегом в парк... Линичук с Карпоносовым хотели нас с Ильей сразу же забрать в Америку. Тогда, как впрочем и сейчас, все тренеры работали за океаном. Но в команде этой выдающейся пары мы были всего лишь пятыми. Все равно что пятое колесо в телеге. И подумав, я и Илья решили, что вряд ли у Натальи и Геннадия будет оставаться на нас время. К тому же денег на жизнь в Америке у нас не было. Другим, более взрослым и именитым парам, помогала федерация, мы же, не заслужившие пока поддержки, даже костюмы шили за свой счет. А тут еще пообещали неплохой заработок, если поедем выступать за Израиль, и мы согласились. Но для этого нужно было получить израильское гражданство и пожениться. Так что мы оказались в ЗАГСе и расписались, что называется, по расчету. Свидетелями на бракосочетании согласились выступить работавшие там же электрик и уборщица. О том, что стали мужем и женой, знали только родители, но они, как и мы, не восприняли это событие всерьез: молодые еще, поживем — увидим. Поэтому друзьям мы вовсе ничего не сказали. А в Израиль так и не поехали, что-то там не срослось, зато неплохо заработали на Играх доброй воли в Петербурге, став вторыми. Двенадцать тысяч долларов в ту пору были баснословные деньги! Илюшин папа помог положить часть суммы в банк под проценты, на которые мы снимали квартиру. Тысячи три у нас еще осталось на Америку, куда мы все-таки отправились спустя год. Одна из пар, которые тренировала Линичук, выбыла, и можно было рассчитывать на то, что Наталья Владимировна уделит нам достаточно внимания. В Штатах мы первым делом купили машину — огромный, как корабль, старый «додж» — без колес там никуда. Жить стали в «Русском доме», где на восемь человек была общая кухня и один холодильник. Но мы не особенно заморачивались по поводу жилищных условий, потому что не знали ничего лучшего. Были зациклены на работе и интересовались только катанием. Семь лет мы провели в Америке. И каждый день был как День сурка: утренний кофе, в восемь утра — разминка, с девяти до одиннадцати — тренировка. Потом поход в магазин за продуктами, приготовленный мною обед, сон. Ночью, с одиннадцати до часу, — вторая тренировка в нерентабельное, а следовательно дешевое время. В нашем университетском городке податься было совершенно некуда. Соседи сплошь американские бабушки и дедушки. Илья не любил валяться на пляже и загорать, но иногда по выходным выстаивал многокилометровые пробки по дороге на океан, зная, что для меня такие поездки — отдушина. По вечерам мы смотрели фильмы. Привозили из России целый чемодан кассет, которые записывала для нас моя мама. Забирали их, приезжая выступать на чемпионаты России или выкраивая небольшой отпуск, чтобы сдать экзамены в институте физкультуры, в котором оба учились заочно. Преподаватели, естественно, шли на уступки спортсменам, защищавшим честь России на международных соревнованиях. Глотнув родного воздуха, мы возвращались обратно, чтобы в очередной раз убедиться: скучно люди живут в Америке. Сходили в магазин, вернулись и сели на диван перед телевизором. Всей радости — пожрать или купить новую тряпку в бесчисленных моллах. И так день за днем. Нам скучать было некогда, но и мы жили только работой и надеждой на возвращение в Россию. С самого начала ни Илья, ни я не собирались задерживаться в Штатах, поставив некий искусственный барьер, отгораживающий нас от американской жизни. Если бы не тренировки, можно было реально свихнуться. Но мы понимали, что приехали не за развлечениями, и работали с полной отдачей.

Lucky Lady: (продолжение) Уже первый год в Америке принес ощутимые результаты. С пятнадцатого места на чемпионате мира мы поднялись до шестого и до пятого — на Европе. Прибавили очень сильно, тренируясь рядом с великими Грищук и Платовым, Крыловой и Овсянниковым. Пытались повторять за ними, как восторженные дети. Хорошо, когда есть спарринг-партнеры, на которых можно равняться. Все серьезные тренеры применяют такую тактику: попав в этот конвейер, спортсмены сами себя подгоняют, ориентируясь на лучших. А у наших Линичук и Карпоносова все пары входили в пятерку лидеров на европейских и мировых соревнованиях. Нам с Ильей далеко не всегда удавалось найти общий язык на льду. Домашние проблемы время от времени давали о себе знать и на тренировках: «Ты не вынес мусор! А теперь еще и поддержку не сделал!» Только лет через шесть научились разделять личную жизнь и спорт. Но научились на славу. Американцы диву давались, глядя, как эти чокнутые русские на тренировке кидаются друг в друга чехлами от коньков, кричат, лупят кулаками по бортику, в бешенстве уносятся по льду в разные стороны, а потом как ни в чем не бывало выходят под ручку и садятся в одну машину. Трудно сказать, кто из нас вспыхивал первым. Бывало, что тренер ругал меня, а я заводилась и втягивала в ссору Илью: «Я, значит, такая плохая, а он хороший?!» На льду мы с тренерами были одной семьей, а в семье, как известно, правых и виноватых не найдешь. Я считала, что истина на моей стороне, Илья — что на его, Линичук верила в свою непогрешимость, а Геннадий Михайлович Карпоносов был убежден, что все, кроме него, неправы и занимаются ерундой. Каждый тянул одеяло на себя. Но положа руку на сердце, признаю, что из нас двоих Илюша более мягкий и спокойный. Если мы сильно ссорились, он хлопал дверью и убегал, чтобы не наговорить в запале лишнего, прийти в себя, остыть на свежем воздухе. Дома же мы стали общаться спокойно. Уже не считались, кто и что будет делать. Илья после пяти напоминаний мог и квартиру пропылесосить. Ездил в магазин за продуктами. В семейной жизни вопрос «Кто круче?» нас больше не волновал. Останься мы в Америке, может, и сейчас жили бы вместе. Под руководством Натальи Владимировны мы год от года становились сильнее. А потом я получила жуткую травму. Ударилась коленом, да так, что два месяца не могла выйти на лед. «Ничего страшного, — сказали американские доктора. — Пейте обезболивающее и прикладывайте холод». Вот я и прикладывала. А боль все не отпускала. Я тогда не догадывалась, что врачи в Штатах не торопятся в таких случаях брать на себя ответственность, влезать в «международные» проблемы. Илья переживал за меня, мотался со мной по врачам. Одна процедура, которая позволяла быстрее восстановить мышечную массу, была просто невыносима! Ногу затягивали в специальный сапог, сквозь который пропускали разряд тока. Безумная боль! Илюша всегда стоял рядом и держал меня за руку. Оказавшись в России, я прошла обследование в ЦИТО у Анатолия Корнеевича Орлецкого. Когда сделали рентген, оказалось, что я каталась с оторванной чашечкой, тремя трещинами мениска и раздробленным хрящом. Операция, которую планировали уложить в сорок минут, продлилась два часа, и, слава богу, все обошлось. Но это было уже после чемпионата мира и Олимпиады, а тогда я, не зная, насколько все серьезно, продолжала кататься. Когда мы приехали на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити, первое, что увидели в «Русском доме», — газету, в которой расписывались недостатки и проблемы русской пары Лобачева—Авербух. Мол, при самом лучшем раскладе из-за травмы партнерши им ничего не светит кроме пятого места. Мы еще не вышли на лед, а нас уже приговорили, было очень обидно. И про Ягудина написали, что он все равно проиграет Плющенко. Даже Россия в то время в нас не верила. И на Лешку, и на нас с Ильей психологически давила такая атмосфера. Но проявился характер, закаленный годами большого спорта. Сказала себе: «Я докажу!» Сегодня смотрю видеозаписи нашего выступления и считаю, что мы тогда выиграли. Но ситуация в парном катании сложилась «политическая»: отдать все «золото» олимпийского фигурного катания русским федерация не захотела. Вопрос решился за счет нашей танцевальной пары, которой присудили «серебро». А «золото» получили французы — Анисина и Пейзера. Марина всегда была на коне и постоянно нас обыгрывала. У них с Ильей происходило некое закулисное противоборство. Бывшая партнерша, проходя мимо, запросто могла сказать «приятное», чтобы вывести его из равновесия. Психологическая атака в спорте — испытанное и сильное оружие. Илья всегда переживал из-за ее выпадов. Меня же сложно выбить из колеи, практически невозможно. Я умею закрыться, опустить жалюзи, злопыхателям мою оборону не пробить. «Снежная королева» умеет защищаться. Уже на следующих соревнованиях мы доказали свое право на «золото», став чемпионами мира, а затем и Европы. А в 2003 году уступили первую ступень мирового пьедестала в ситуации, очень похожей на «олимпийскую». Турнир проходил в США, канадская пара заявила, что уходит, и Штаты на прощание решили подарить соседям «золото». Два раза судьба сыграла не в нашу пользу. Что было — то было, что сейчас вспоминать? Детей медалями не накормишь. Главное, что у нас с Ильей получилось в жизни дальше. Я считаю, нам повезло. Очень часто спортсмены теряют себя, закончив карьеру, не знают, чем заняться. Им не хватает образования, все силы и способности отданы спорту, а возраст уже не юный, чтобы начинать все заново и садиться за институтские учебники. Они словно малые дети, которым в тридцать пять предстоит научиться ходить. Мужчины начинают прикладываться к бутылке, женщины пытаются найти себе состоятельного мужа, способного взять на себя решение житейских проблем. И у нас все могло сложиться так же. Но у Ильи была мечта. Он хотел сделать ледовый тур. Еще за пять лет до возвращения в Россию говорил мне: «Хочу, чтобы на родине было шоу не хуже, чем у Тома Коллинза». Сыграло свою роль и то, что нас, уже именитых спортсменов, ни разу не пригласили участвовать в американских проектах. Мне кажется, затаенная обида стала для Ильи стимулом, чтобы организовать свое дело. Все ниши «фигурного» бизнеса в Штатах давно заняты. Он принял решение уехать на родину. А я, как положено жене, последовала за мужем. У него все получилось. Я очень рада. Илья преуспел в своем проекте «Ледовая симфония», преуспевает в «Ледниковом периоде», снялся как артист в кино. Разве он смог бы добиться всего этого в Америке? Конечно нет. Разве могу я осуждать его за то, что в этой прекрасной, благополучной жизни стала ему не нужна? Нет, нет и нет! Я многого добилась в «доавербуховский» период, не пропаду, не потеряюсь и теперь —без крепкого мужского плеча. Постепенно я оценила вкус «холостой» жизни. Буквально через десять дней после развода села за руль. И... перестала быть домашней клушей. Даже к плите не подхожу. Единственный, ради кого берусь за кастрюли, — Мартюха. Жалею, что в свое время из женщины превратилась в половую тряпку, уборщицу и кухарку. Драила дом без устали, изощрялась в кулинарных изысках. Никому это не нужно, ни один муж такую жертву не оценит. Есть, наверное, педанты и аккуратисты, которые придираются к каждой пылинке, но я их не встречала. Остальным мужчинам, включая Илью, на идеальную чистоту наплевать, у них две градации: прибрано и набросано. Грязной посуды нет, хлам под ногами не валяется — и хорошо. А я убивалась, наводя в доме порядок. Лучше бы сходила куда-нибудь, занялась собой. Больше ни за что на свете не стану зацикливаться на уборке и готовке. Раскидали кошки корм вокруг миски — ну и черт с ним! Когда осталась одна, у меня появилось больше свободного времени. Раньше я вообще не знала, что такое пойти в салон, сделать маникюр, педикюр — все сама, скрючившись в ванной. А сейчас, даже несмотря на аврал на работе, умудряюсь заехать в салон и привести себя в порядок. Будучи замужем, даже не думала голову повернуть в сторону других мужчин. А теперь я свободна и независима, почему бы не насладиться их вниманием? Сейчас у нас с Ильей все прекрасно и замечательно. Мы уважительно и нежно относимся друг к другу. Илья хороший друг и прекрасный отец. Мы вместе воспитываем Мартина, полностью избавившись от недопонимания. Все семейные неурядицы и проблемы ушли вместе с разводом. Такая вот улыбка судьбы. Мартин, хочется надеяться, унаследовал от мамы и папы много хороших качеств. Так странно: когда сын рядом со мной, становится похож на меня, а когда с Ильей — на него. Хамелеончик такой. А еще он большой дипломат. Никого не осуждает, никого не сравнивает, раз и навсегда постановив: папочку и мамочку люблю одинаково. Никогда ничего не рассказывает папе о маме, а мне об Илье. Да мы и не выспрашиваем. Зачем? Поезд ушел. Личная жизнь Ильи теперь меня не касается. Даже если у него появится подруга всерьез и надолго, единственное, чего хочу, чтобы она хорошо относилась к Мартину. Чтобы как у Тани Навки: девушка ее бывшего мужа Саши Жулина дружит с их дочкой Сашенькой. Все остальное меня не волнует. Я спокойно отпускаю сына с Ильей в поездки. Где они только не были — во Франции, на Мальдивах... Знаю, Илюша всегда позаботится о Мартине: и накормит, и спать уложит, если не в кровать, так у себя на коленях. Илья и его родители помогают мне, зная, как я устаю на проекте. Когда уезжаю на соревнования со своими учениками, Илья забирает Мартина к себе, водит его по театрам, в планетарий. Ему не сидится на месте, он хочет как можно больше узнать, увидеть и приобщить к этому сына. Мартюха вообще непритязательный, он еще в полтора годика ездил с нами в Италию, где мы несли олимпийский огонь. Поэтому если надо, уснет стоя, подстроится под любой режим. Я нередко беру его с собой на ледовые шоу, и он, утомившись от общения, засыпает где-нибудь на диванчике, укрытый курточками, кофточками добрых людей. Конечно, мы с Ильей знаем все друг про друга, ведь работаем вместе, сталкиваемся на проектах, ездим в туры. Хочешь не хочешь, а любые телодвижения становятся известны. Мне кажется, создателям ледовых шоу выгодны все эти многочисленные адюльтеры, которые закручиваются между артистами и спортсменами. Зрителю ведь интересно не столько посмотреть, какие именно фигуры выполнила пара на льду, сколько посудачить, как он на нее взглянул и где их потом видели вместе, а что у этого с той, собирается ли она возвращаться к мужу, а у этих, оказывается, в отношениях не так складно, как они пытаются представить. Подобные проекты строятся на скандалах. А ведь это наша реальная жизнь, не игра. Но когда все хорошо, зрителю скучно. Нужны конфликты, измены. Это закон шоу-бизнеса. Если откровенно, о высоких спортивных достижениях здесь говорить не приходится. Спортсмены люди жесткие, но не будешь же муштровать артиста, который в сорок лет впервые встал на коньки. Ходит кое-как по льду, взмахивает ручкой — и хорошо. Адреналина этому вялотекущему действу добавляют отнюдь не профессиональные достижения пар. Наверное, не было в «Ледниковом периоде» участника, который не внес бы в шоу свою дозу горячительных страстей. Как у нас говорят: кто не развелся, тот женился или разродился. Только успело утихнуть эхо нашего с Ильей расставания, на проекте появился Дмитрий Марьянов. Мы с Димкой как-то сразу сдружились. Не буду вдаваться в подробности, но у него тогда тоже были проблемы в личной жизни. Видимо, это нас и сблизило. Мне нехорошо, ему плохо, а вместе нам легче и радостнее. Мы познакомили наших сыновей. Все вместе поехали в Лапландию, где дети стали закадычными друзьями, несмотря на разницу в возрасте. Дане сейчас четырнадцать, а Мартину всего семь. Вот так потихоньку, постепенно все у нас и случилось. Димка — очень хороший человек, добрый, образованный и бесспорно талантливый. Я пересмотрела все фильмы с его участием. Он, как и Илья, прекрасный рассказчик. Недаром оба Стрельцы по гороскопу. Где бы мы ни были, Дима — душа компании, все время на виду, в центре внимания. Но даже не это меня в Марьянове привлекло. Сблизила нас его неприкаянность. Хотелось как-то ему помочь, отогреть. Мы стали близки, и тут же поползли слухи: то нас женили, то я ждала от него ребенка. Отвечаю заинтересованным лицам: если бы я была от Димы беременна, родила бы непременно. Аборт для меня неприемлем, кроме того, я очень хочу второго ребенка, так что этому малышу ничто не могло бы помешать появиться на свет. Разговоры о том, что мы с Марьяновым собирались пожениться, тоже вранье. Ни он, ни я не готовы сейчас к серьезным отношениям. Видимо, пережитая боль была настолько сильной, что ничего нового пока не может зародиться в наших сердцах. И разговоров о свадьбе-женитьбе мы никогда не заводили и вряд ли уже когда-нибудь заведем. Светлое романтическое чувство, которое четыре года назад связало нас, не хочу разрушать даже мыслью о браке. Мы никогда не жили и не собирались жить вместе. Каждый оставался на своей территории и свято ее берег. У нас замечательные отношения, созваниваемся почти каждый день. Только последние полгода видимся редко — Марьянов занят на съемках в Одессе. Когда бывает в Москве, встречаемся, ходим в рестораны. Если нужна какая-то помощь, всегда могу обратиться к нему. Часто консультируюсь по поводу Мартюшки — он же гораздо более опытный папаша, чем мы с Ильей. Сын взрослеет, иногда такие вопросы задает — хоть стой, хоть падай, не знаешь, что сказать. Ему, например, интересно не только «откуда берутся дети», но еще как именно и зачем. Так что с Димой мы общаемся, не ущемляя частной жизни друг друга. Как правило, женщина только и ждет, чтобы кто-нибудь, наконец, ворвался вихрем в ее одиночество и заявил о своих правах. Но не я. Прошло уже пять лет после нашей с Ильей истории, а я все еще не могу отойти, оттаять. Поэтому охраняю свою свободу и спокойствие, отношения, связавшие нас с Димой, считаю не более чем дружбой, которая иной раз куда более ценная вещь, чем любовь. Я верю, что по жизни меня ведет моя звезда. Она с характером, щадить меня не собирается, и за взлетами случаются головокружительные падения. Но знаю, что несмотря ни на что, она — счастливая и в итоге выведет к свету. Просто нужно подождать. Почему в нее верю, если все предсказания и гороскопы считаю ерундой? Сама не пойму. Стараюсь жить сегодняшним днем и не загадываю на будущее. Мне предсказали, что через десять лет после Мартина я рожу второго ребенка. Кто мешает проверить? Осталось всего два года. Правда, Мартину пока такая перспектива не нравится. Спрашиваю сына: — Как ты насчет братика или сестрички? — Никого не хочу, будет тут ползать и мои игрушки облизывать, раскидывать. Я, что ли, за ним убирать буду? Да еще памперсы менять?! Ни за что! Такой вот хитрец. Знает, что он — главный человек в моей жизни, и не хочет меня ни с кем делить. Но ничего, с этим мы как-нибудь разберемся. Фигурным катанием Мартюха отказался заниматься наотрез. Мы с Ильей и не настаиваем. Когда сам прошел путь, полный лишений, не хочется пускать по нему своего ребенка. Если надумает, на лед мы всегда его поставим. Он уже умеет резво по нему бегать. Мне кажется, сын не будет спортсменом. Пусть занимается для собственного удовольствия тейквондо, футболом. С компьютером ему поможет мой брат — Саша любит возиться с Мартюхой, они друзья не разлей вода. А там кто знает, может, Илья приобщит сына к своему бизнесу. Я стараюсь не давить на Мартина, как в свое время моя мама. Если что-то происходило, она говорила только: — Я тебя предупреждала? — Предупреждала. Спасибо, мамочка. И дальше все шло своим чередом. Мама подстраивалась под мои желания в спорте и в жизни. Мол, хочешь — буду помогать, а ты уж сама решай, надо тебе это или нет. И я стану так же вести себя по отношению к Мартину, никогда не влезу в его жизнь с нравоучениями и указаниями. Пусть он пройдет то, чтородителям. И я их боюсь. Хочу, чтобы у него все было хорошо. Хочу, чтобы мама и брат были здоровы (папа, увы, не дождался рождения Мартина, умер за две недели до его появления на свет). А я все сделаю, чтобы они ни в чем не нуждались. Люблю работать с детьми. Еще совсем недавно у меня была своя детская школа фигурного катания на базе МЧС в Новогорске. Организовать дело помог Илья, поддержавший морально и материально. Для того чтобы стать тренером, пришлось получать второе высшее образование, к диплому физкультурного института добавились «корочки» Университета имени Шолохова, где моим педагогом был партнер по ледовому шоу Валера Сюткин. Я окончила факультет культурологии, на котором преподавали и музыку, и театральное искусство. Но сейчас моя школа закрыта. Прошлой суровой зимой у катка, который я арендовала, под тяжестью ледяных дождей провалилась дутая крыша. До сих пор толком ничего не отремонтировано. Честно говоря, я не очень расстраиваюсь, потому что разом лишилась многих проблем, которые приходилось решать, обзаведясь собственным бизнесом. Работаю на «Локомотиве», тренирую маленьких фигуристов. И здесь меня все полностью устраивает. Среди моих учеников есть несколько серьезных перспективных ребят — одиночники и пары. И конечно, продолжаю участвовать в «Ледниковом периоде». В проекте этого года задействованы только спортсмены, не знаю, понравится ли такой ход зрителю. С актерами было интересней. А еще здорово было бы поставить на коньки политиков, особенно перед выборами. Это было бы просто супер, не знаю, почему Илюха этого не сделал. Но я не лезу в его бизнес, он ревностно относится к своему детищу, идею которого так долго вынашивал и наконец осуществил. Просто выхожу на лед и делаю свою работу, как всегда, с полной самоотдачей. Многие интересуются: почему на проекте Татьяна Анатольевна Тарасова судит меня и моих партнеров так строго? Не знаю, как ответить на этот вопрос. То ли так задумано по сценарию, то ли что-то ей во мне не нравится. В свое время Татьяна Анатольевна была моим непосредственным начальником, старшим тренером сборной, и мы с ней прекрасно ладили. Да и сейчас находимся в замечательных отношениях. Мартюха с Илюхой недавно ездили к Тарасовой на день рождения. Мне, кстати, они ни словом об этом не обмолвились. Заговорщиков выдала Татьяна Анатольевна, рассказав, как потчевала их борщом. Тем не менее когда практически сразу после этого мы с Русланом Гончаровым прекрасно откатались, Татьяна Анатольевна поставила нам по-прежнему низкие баллы. По привычке, что ли? Я, как обычно, больше переживаю за партнера. Может, это неправильно — забывать о себе? Но по-другому пока не умею. Думаю, поэтому избегаю серьезных отношений. Надеюсь, что это временно. За мной многие ухаживают, даже предлагают руку и сердце. А я стала очень осторожна. Наверное, просто не встретила еще того самого, настоящего и единственного. Не понимаю: как звездам шоу-бизнеса удается сходиться и расходиться бесчисленное количество раз? Если в моей жизни снова такое случится, я не переживу. А значит, у меня нет права на ошибку. Редакция благодарит за помощь в организации съемки салон интерьеров «ТРИО», Ленинградское шоссе, 18.

Lucky Lady: Только сейчас заметила, что фотографию которая мне больше всего понравилась, я аж два раза скопировала



полная версия страницы